Гурджиев

Об этом Сайте

“Когда я понял, что древняя мудрость передавалась из поколения в поколение на протяжении тысяч лет, и все же дошла до наших дней почти неизменной, я пожалел, что слишком поздно начал придавать легендам древности то огромное значение, которое, как я теперь понимаю, у них действительно есть”. – Георгий Гурджиев

Этот сайт продолжается с того места, где Гурджиев остановился. Мы применяем его методы саморазвития к мудрости древних. Углубляя наше понимание самих себя, мы возрождаем наследие наших предков и, возрождая это наследие, мы углубляем понимание самих себя.

Искажения постоянно угрожают пониманию. Каждая эпоха строит ковчег, чтобы сохранить свою мудрость от затопления временем. Как же выглядит этот ковчег в наш век?

Объедини своё мастерство с нашим перед тем, как отправиться в путь!

Георгий Гурджиев

Гурджиев

Георгий Иванович Гурджиев был одим из наиболее влиятельных духовных учителей двадцатого века. В своей книге «Встречи с Замечательными Людьми» он частично описывал, как ещё в ранние годы  принимал участие в экспедициях, что совершались в поисках  древних духовных практик. Его поиски привели его к встрече с тайным братством, откуда он вышел, как представляется, владея уникальной системой знаний.

В 1910 году Гурджиев привёз эту систему в Россию.  Своё знание и опыт, взятые с Востока, он излагал языком приемлемым для западного человека двадцатого столетия. Подчёркивая отличие, он называл своё учение «Четвёртым Путём», который существует в дополнение к трём другим путям – Факира, Монаха и Йога (читайте подробнее о Четвёртом Пути). Однако Революция и Первая Мировая Война вынудили его эмигрировать и, в конце концов, осесть во Франции, где он открыл свой Институт Гармонического Развития Человека. Влияние Гурджиева распространялось в Европе и дошло до Америки, хотя нарастание хаоса в обществе и Вторая Мировая Война не дали ему завершить создание Института. Ему пришлось закрыть свой Институт и провести последнюю часть  жизни в написании книг: «Жизнь Реальна только когда Я  Есть», «Всё и Вся», «Встречи с Замечательными Людьми», «Рассказы Вельзевула своему Внуку».

Гурджиев умер во Франции 29 октября 1949 года.

Gurdjieff Angkor Wat Temple

Храм Ангкор-Ват

Гурджиев был очень сдержан относительно происхождения своего учения. Он не чувствовал необходимости рассказывать своим ученикам, как и где он его нашёл. Например, он говорил, что войны уничтожили следы тех школ, с которыми он был в контакте. Более того, его учение требовало не академического изучения, а превращения знания в практику. Гурджиев сам отдал много труда, чтобы овладеть учением и, так сказать, заработал право на него. Подобное право должно быть каждый раз заработано вновь каждым, кто встречается со своей работой впервые. В то время как знание может быть дано, мудрость должна быть заработана. Поэтому Гурджиев, который многим пожертвовал, чтобы приобрести свою мудрость, готов был вручить эту мудрость другим только за цену большого труда. Однажды заработанное каким-либо индивидуумом, знание становится его собственным и этот человек сам становится той древней истиной, которой, как принято думать, владел только Гурджиев. Подобный индивидуум, сам есть повторение этой Древней Мудрости и современное выражение вечной правды.


Миссия Гурджиева

Гурджиев в двадцатом веке был посланником этого Великого Ковчега. Окружающие его люди ощущали чувство определённой миссии, сопровождающее его. Не только его студентам, но даже тем людям, кто находился вне круга его непосредственного воздействия, казалось, что он был представителем и частью большого плана. В юности это чувство особого предназначения исходило от его «поисков чудесного», что вели его в Грецию и Египет на Западе, Афганистан и Тибет на Востоке. Начиная где-то с 1910 года это чувство соединяется с замыслом и планами Института, который в 1917 году получает полное своё имя: Институт Гармонического Развития Человека. Начиная с 1912 года цель создания Института  становится для Гурджиева приоритетом в сравнении со всеми другими практическими целями, что он и делает вплоть до его автомобильной катастрофы и решения закрыть Приоре. Тогда это чувство особой миссии трансформируется в его писания (три тома книги «Всё и Вся») и в подготовку групп людей в Европе и в Америке, способных приготовить других к получению и пониманию его писаний. После 1925 года он пытался передать словами то, что до этого намеревался претворить в действия. Он верил, что его книги рано или поздно будут прочитаны и поняты широкой аудиторией.

Поворот от периода «поиска» к периоду, когда он начал сосредоточиваться на создании Института, как кажется, произошёл у Гурджиева сразу после его  пребывания в братстве Сармун, располагавшемся  в горах Гиндукуш в Северном Афганистане. Впервые он получил доступ в центральный монастырь этого братства в 1899—1900 годах и позже, вероятнее всего, пребывал там более длительное время в 1906—1907 годах. В 1907 году Гурджиев едет в Ташкент, где практикует врачевание. Он лечил наркоманов и алкоголиков одновременно для того, чтобы изучить состояние отождествления и заработать денег. Это были его последние приготовления перед тем, как он начал учить. Спустя восемнадцать месяцев он стал привлекать студентов и затем в 1912 году, покинув Ташкент, поехал в Москву, где начал набирать кандидатов для своего Института. По видимому, его опыт полученный в братстве Сармун, превратил его из «искателя» в того, кто «нашёл» и готов передавать.

Gurdjieff Megistis Lavra

Megistis Лавра монастыря, Афон

Гурджиев – Источники

Хотя происхождение братства Сармун и теряется в тумане времени, его следы можно отыскать в Вавилоне времён царства Хаммурапи. Само слово «сармун» означает «пчела». Считается, что учение «пчёл» возникло ещё до Всемирного Потопа. Тут мы опять сталкиваемся с метафорой Ковчега определённо позволяющей допустить, что возможно не было никакого физического потопа, и что  братство Сармун говорит о своей ответственности в сохранении и поддержании Ковчега  Древней Мудрости ввиду угрозы быть затопленным временем. Они учили, что объективное знание есть материальная субстанция, которая, подобно мёду, может быть собрана и сохранена. По-видимому, у этого братства существовала память о периодическом разрушении и восстановлении человечества и они верили, что их традиция представляет собой вечную и неизменную сердцевину мудрости, к которой человечество всегда должно иметь доступ. В критические моменты истории Сармуни (пчёлы) разносили свой мёд по миру, используя специально подготовленных посланников. Джон Беннет чувствовал, что символ «энеаграммы», «закон семи», учение о том, что «всё ест и всё является пищей» пришли из братства Сармун. Гурджиев намекал на то, что многие из его священных танцев пришли оттуда.

Где-то после 1500 года братство Сармун встретилось с традицией суфиев Накшбанди. Суфии этого ордена работали в стиле Четвёртого Пути: они не были догматичны и их работа была всегда связана с исполнением определённых исторических задач. Их специальностью было действие. Хотя суфии Накшбанди и  братство Сармун не были одной организацией, отдельные учителя этого суфийского ордена, вероятно, были связаны с братством. Как кажется, братство сумело посеять семена своего понимания в душе лучших учителей этого ордена. Мы думаем, что идеи «небесной иерархии», «внутреннего круга человечества», присутствующие у суфиев Накшбанди, происходят от их связи с братством Сармун. Известно, что Гурджиев жил вместе с суфиями Накшбанди в специальных домах, называемых «тэкке».

Учителя Гурджиева

Gurdjieff-Labrong-Monastery

Labrong монастыря, Большого Тибета

В Приоре и позже в Париже Гурджиев говорил нескольким студентам довольно прямо о том, что у него у самого был учитель. Он говорил, что в поворотные моменты своей жизни, перед тем как принять окончательное решение, просил советов у тех, кто учил его:

«Я должен сказать вам, что много лет тому назад, задолго до организации института, когда я планировал и вырабатывал его программу в деталях… Я вынужден был…обратится за советом и направлением в отношении нескольких вопросов к очень уважаемым и беспристрастным людям…кто… уже преодолел два века своего существования, а некоторые из них были достаточно смелы, чтобы надеяться перевалить даже за третий…». – Третья Серия

«Гурджиев сказал нам, что тогда, после автокатастрофы, когда он обдумывал переход от обучения к писанию книг, он провёл долгие часы в «написании писем с вопросами к некоторым моим друзьям, которых я очень уважал». Его цели на следующий период были установлены «благодаря мудрым советам одного из моих старейших друзей, очень уважаемого человека». – Третья Серия

Джон Беннет утверждал, что Гурджиев говорил, и не раз, что был в состоянии обратиться к людям, которые знали важность его задачи. Помимо этого, есть некоторые свидетельства того, что Гурджиев ездил в Малую Азию на короткое время в критические моменты своей жизни, и мы знаем, что он вёл регулярную переписку с людьми оттуда, вплоть до последних лет своей жизни (после 1919 года у него не было там семьи).

Институт Гурджиева

Замысел Гурджиева

Вполне возможно, что замысел Института пришёл из братства Сармун, а Гурджиев, до некоторой степени, был их агентом. Гурджиев никогда не представлял себя великим учителем (хотя он мог бы легко это сделать), но скорее в качестве посланника,  имеющего миссию. Братство, вероятно, знало, что подходит к концу цикл их существования. Правительство Кемаля Ататюрка в Турции и Советские правительства России и Афганистана делали невозможным для них продолжение существования. Вероятно, Сармун, видя конец своей традиции, поставил перед собой цель передать мудрость Востока преждевременно созревшей  цивилизации Запада, чья сила так сильно опережала её бытие.

Цель Гурджиева

Chateau Fontaines

Согласно автобиографическим анекдотам Гурджиева, его внутренняя цель выкристаллизовалась, когда он принял решение, отказаться от определённых способностей, которыми владел, после того, как был ранен второй шальной пулей в Тибете в 1902 году.  Описывая свою клятву в третьей серии своих писаний, он четко определяет поддержание самовоспоминания, как высшую функцию, что он мог достичь. Поэтому мы можем заключить, что в то время Гурджиев ясно говорил относительно своей «внутренней» миссии. Из того же, что было цитировано выше, видится возможным, что его “внешняя” миссия — создание Института — была им обретена во время его второго пребывания в братстве Сармун.

В любом случае, мы знаем, что спустя семнадцать лет в 1924 году, Гурджиев официально распустил свой Институт. В 1928 году он пошёл даже дальше, оттолкнув от себя студентов своего собственного внутреннего круга. Гурджиев чувствовал, что он сделал всё, что было возможно в отношении своей цели — Института, и после консультаций с «очень уважаемым человеком», он поставил перед собой новую цель. В 1935 году Гурджиев переезжает в квартиру в Париже по адресу Rue des Colonels Reynard, где начинается последняя стадия его работы, как учителя. Он понял, что сам не является носителем нового порядка, и сосредоточился на своих последователях, что смогут донести его учение до следующего поколения.